Евгения Гапчинская: "Каждый день приносит счастье"

Ее работы зрители узнают с первого взгляда, причем неважно, где проходит выставка – в Украине или за рубежом. Евгению Гапчинскую называют "поставщиком счастья": ее работы приносят владельцам удачу, а милые персонажи картин поднимают настроение зрителю практически мгновенно! И это неудивительно, ведь сама художница до сих пор верит в чудеса…

- Евгения, с чего все начиналось? Какова судьба Вашей первой работы, написанной в "манере Гапчинской"?

- Первой работой в этом стиле стала картина "Едоки картофеля", написанная 7 лет назад. Картина была продана, и сегодня ее хозяйка живет за пределами Украины.

- Если бы Вы знали, что именно с этой работы начнете писать в своем особом стиле, расстались бы с ней?

- С "Едоками…" я рассталась без особого сожаления… В то же время, продавая другие свои работы – "Мне все равно где жить, только бы жить с тобой", "Легче забыть сто поцелуев, чем один-единственный" – я плакала, поскольку отрывать их от себя было очень тяжело. Но мне приходилось их продавать, потому что предлагали "бешеные" деньги, которые были очень нужны – ведь я брала кредиты на открытие галерей. Эти деньги были моим спасением, и в то же время мне было невыносимо больно оттого, что я оказалась такой корыстной…

Как-то одна из моих покупательниц (та самая, что купила "Едоков картофеля") посоветовала мне успокоиться, и сказала, что таково предназначение художника – расставаться со своими работами. И как бы ни высокопарно это звучало, я понимаю, что это правда. Картины – это не огурцы, их невозможно "консервировать" для себя. И то, что они живут у человека, который хотел их приобрести, и которого они радуют – это их единственно правильная и почетная судьба. В какой-то момент я поняла, что каждая работа для кого-то предназначена. Есть картины, которые нравятся людям, а есть картины, которые нравятся только мне, и больше никого не интересуют. Сегодня у меня есть всего пара работ, с которыми я не расстанусь, но держать все картины у себя – это значит их похоронить.

- Сюжеты картин взяты из Вашего детства?

- Кое-что, конечно, есть из личных детских впечатлений – например, "Дурацкие шапки" или "Пирожки". Но чаще всего мои работы – это мои фантазии.

- Я обратила внимание, что на Ваших картинах всегда есть живые персонажи – люди или животные. Это принципиально?

- Я не люблю пейзажи и натюрморты, поэтому, если и рисую пейзаж, то лишь как фон для основного персонажа. Живое рисовать сложнее всего, но и гораздо интереснее. Это – высший пилотаж, и далеко не каждый художник может нарисовать живого человека так, чтобы глазки блестели, а носик хотелось потрогать.

- Герои Ваших картин действительно как живые. Они очень милые, но в то же время неправильные в классическом понимании: большеголовые с маленькими глазками и маленькими ручками. И это притом, что у Вас академическое образование! Преподаватели Вас не ругали?

- К этим персонажам я пришла спустя пару лет после окончания института, так что преподаватели не ругали. К тому времени я уже точно поняла, что в академической манере рисовать умею, но не хочу, а как я хочу – не могла придумать. Хотелось нарисовать что-то такое, что бы меня радовало. Мук творчества я не чувствовала никогда, но первый год была жуткая внутренняя "ломка": мне самой мои работы нравились, но в то же время я стеснялась их кому-то показывать, поскольку видела, что в них неправильные пропорции… Так что моя первая выставка – это полностью заслуга мужа, который убедил меня в том, что я вправе рисовать так, как хочу. Признаться, впоследствии я была удивлена, что эти картины нравятся еще кому-то кроме меня…

- Сегодня среди поклонников Ваших работ – люди самых разных возрастов. А на кого они были рассчитаны изначально – на детей или взрослых?

- Я не считаю себя ни детским иллюстратором, ни детским художником, поэтому, работая, никогда не принимала детей в расчет – мне казалось, что мои картины будут более понятны взрослым. С другой стороны, они не были рассчитаны и на взрослых… Они вообще не были ни на кого рассчитаны, кроме меня! Мне кажется, расчет – это неправильный подход к созданию картин, ведь это же не бизнес в полном понимании этого слова…

- Видимо, Ваш нерасчетливый подход оказался правильным – ведь Вы сегодня являетесь одним из самых успешных украинских художников. Чувствуете зависть коллег и любовь поклонников?

- Зависть коллег присутствует однозначно. Любовь поклонников тоже очень хорошо чувствую, хотя не упиваюсь и не пользуюсь ею, и даже стесняюсь этого. Я, как устрица, стараюсь от всех спрятаться – и от зрителей, и от коллег...

- Обратная сторона вашей успешности – множество работ "под Гапчинскую". Как относитесь к копированию своих работ?

- Меня копируют по-разному: не только пишут "под Гапчинскую", но и приписывают свои картины мне – разве что мою подпись внизу ставить опасаются… Отношусь я к этому спокойно и с пониманием: может быть для многих это – единственная возможность заработать? К самим художникам чувствую жалость: можно только пожалеть людей, которые не могут придумать ничего своего. Ведь рисовать свое – это не только колоссальный труд, но и огромная радость.

- Говорят, что Ваши картины приносят счастье. Вы верите в такие чудеса?

- Я не обладаю экстрасенсорными способностями и, естественно, ничего специально не могу передать через свои картины. Но, на мой взгляд, это – обычное дело, когда энергетика художника передается зрителю через его картины. Этим и отличается копия от подлинника: любая копия всегда безжизненна. Впрочем, и в чудеса я верю. Наверное, в глубине души я верю даже в Деда Мороза! Если миллионы людей по всему миру – пусть и маленьких людей! – верят в него, значит, это неспроста!

- И какого чуда Вы ждете в Новый год?

- Что касается чудес, то я их жду каждый день, и в этом смысле Новый год для меня не отличается от других дней в году. Новый год, конечно, волшебный праздник, но практика показывает, что в жизни нередко все происходит наоборот: праздник может и не сложиться, зато каждый день приносит счастье.